Глядит, невольно страха полный;
Не может сам себя понять …
И видит: закипели волны
И присмирели вдруг опять …
И вдруг … легка, как тень ночная,
Бела, как ранний снег холмов,
Выходит женщина нагая
И молча села у брегов.
Глядит на старого Монаха
И чешет влажные власы.
Святой монах дрожит со страха
И смотрит на ее красы.
Она манит его рукою,
Кивает быстро головой…
И вдруг—падучею звездою—
Под сонной скрылася волной.
Всю ночь не спал старик угрюмый
И не молился целый день—
Перед собой с невольной думой
Все видел чудной девы тень.
Дубравы вновь оделись тьмою;
Пошла по облакам луна,
И снова дева над водою
Сидит, прелестна и бледна.
Глядит, кивает головою,
Целует из дали шутя,
Играет, плещется волною,
Хохочет, плачет, как дитя,
Зовет Монаха, нежно стонет …
“Монах, Монах! Ко мне, ко мне! …”
И вдруг в волнах прозрачных тонет;
И все в глубокой тишине.
...
4 komentara:
Rusalka...
L'eremita alla fine non viene piu' ritrovato.
Chissa' che fine ha fatto? :-)
:-) In fatti, ho omesso la fine un po’ a’posta.
Credo che il bello di una fine senza una fine ha un potere letterario molto più forte di un “e vissero felici e contenti”. E tutto lasciato alla immaginazione e sensibilità dell’ lettore. Anche se in questo caso Pushkin ci da una bella dritta.
Chiaro che Rusalka nel folclore Slavo rende un idea ben precisa del carattere e in quel caso la insinuazione della fine e ben chiara. Io invece, essendoci data (anche se minima) la possibilità di un fine soggettivo, ho voglia di pensare tutto al contrario. Uff, che ci posso fare, a me basta un piccolo buco (e non capirla male :-))
a me basta un piccolo buco
E' una cosa comune a molti uomini
:-))))))
Ecco, vedi…
Ti ho pur’ detto
(e non capirla male :-)) :-)
Objavi komentar